Накануне проведения 4-6 июня знакового для межрегиональной интеграции события — второго заседания Термезского диалога по взаимосвязанности между Центральной и Южной Азией — первый заместитель директора Института стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Узбекистана Акрамжон Неъматов ответил на вопросы ИА «Дунё».

– Акрамжон Илхомович, в ближайшие дни стартует вторая встреча в рамках Термезского диалога. Какова повестка этого форума и что находится в приоритете? Большинство наблюдателей видят в этом процессе прежде всего экономику — железные дороги, энергетическую инфраструктуру, транзитную торговлю. Является ли это главным содержанием взаимосвязанности? 

– Безусловно, экономика — это одна из главных составляющих. Экономическое взаимодействие — это реальные, связывающие государства интересы, взаимные выгоды, фундамент благополучия и роста наших народов. Конечно, когда мы ведем речь о трансрегиональной взаимосвязанности, то логистика, торговля, транспортные коридоры, энергетика и инфраструктура формируют важнейшую, осязаемую основу этого процесса.

Но сама по себе взаимосвязанность не измеряется исключительно экономическим взаимодействием. Наша повестка гораздо шире, а цели — намного выше. Речь идет о создании единого пространства доверия, устойчивого развития и неделимой безопасности на всем обширном евразийском пространстве.

Именно поэтому повестка Термезского диалога столь обширна, а состав участников носит инклюзивный характер. Наша встреча в этом году организуется в партнерстве с Совещанием по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА). И это неспроста, ведь миссия СВМДА изначально заключается в укреплении мер доверия в Азии. В диалоге также принимают активное участие представители Регионального центра ООН по превентивной дипломатии для Центральной Азии (UNRCCA), Миссии ООН по содействию Афганистану (UNAMA), ШОС, СНГ, ОЭС, ЕС, ОТГ и других региональных структур. Хотя географически в центре внимания находятся Центральная и Южная Азия, полноправными участниками и заинтересованными сторонами нашего диалога являются все страны евразийского пространства, и не только, что отчетливо подтверждается составом прибывающих делегаций.

Здесь важно подчеркнуть, что сам Термезский диалог является практическим воплощением глобальной инициативы Президента Шавката Мирзиёева по укреплению взаимосвязанности между Центральной и Южной Азией. Эта стратегическая идея нашла единогласную международную поддержку и была официально закреплена в специальной резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, принятой в 2022 году. Значимость этой резолюции трудно переоценить: она заложила долгосрочную международно-правовую основу для трансрегионального сближения и признала его ключевым фактором устойчивого развития. В целом, данный шаг наглядно отражает глубокий стратегический подход нашего лидера, который заключается в последовательном выстраивании межгосударственных отношений на принципах взаимной выгоды, искреннего добрососедства и превентивного миротворчества.

Среди соорганизаторов диалога также представлены авторитетные миротворческие организации, политические фонды и ведущие академические круги. Назову лишь ряд из них — это Фонд Конрада Аденауэра, Фонд Бергхоф (ФРГ), ПисНексус (Швейцария), Search for Common Ground (США), а также авторитетный Джорджтаунский университет. Наша общая задача — создать по-настоящему инклюзивную многостороннюю платформу для всеобъемлющего и открытого диалога.

– Какова программа предстоящего диалога? Ограничивается ли она только официальными пленарными заседаниями?

– Наш диалог — это масштабный трехдневный форум, и его программа выходит далеко за рамки классических пленарных сессий. Мы стремимся совместить глубокую теоретическую дискуссию с практическими результатами.

Помимо основных сессий, в рамках программы запланирован целый ряд важнейших сопутствующих мероприятий.

В частности, намерены провести специальные экспертные встречи на уровне аналитических центров стран Центральной Азии и Афганистана, а также отдельный трехсторонний экспертный диалог в формате «Афганистан — Узбекистан — Пакистан». Наша ключевая цель здесь — задействовать мощный экспертно-аналитический потенциал регионов для совместного продвижения созидательной повестки межгосударственного взаимодействия.

Более того, программа предусматривает выездные сессии. Для участников диалога запланирован выезд в Термез, чтобы они могли лично ознакомиться с современной инфраструктурой торгово-экономического и логистического взаимодействия со странами Южной Азии, включая работу Международного торгового центра «Айритом» и Международного логистического хаба Termez Cargo Center, а также прикоснуться к богатейшему культурно-историческому наследию этого древнего города. Третий день диалога пройдет в Самарканде, где делегаты ознакомятся с уникальным цивилизационным наследием Самаркандского Ренессанса, исторически служившего мостом между Востоком и Западом, Севером и Югом.

– Как именно экономический рост связан со стабильностью и безопасностью? Это исключительно бизнес-расчет, или за экономическими проектами стоит нечто большее?

— Да, абсолютно, за этим стоит нечто гораздо большее. Речь идет о формировании долгосрочных, стратегических общих интересов. Крупные трансграничные проекты призваны прочно объединить регионы, усилить их взаимную зависимость друг от друга. Когда страны экономически завязаны на совместное созидание, конфликтовать становится невыгодно всем участникам процесса.

Более того, именно устойчивый экономический рост устраняет социальную базу деструктивных явлений — таких как нищета, безработица, маргинализация населения, которые традиционно выступают главным топливом для радикализма и нестабильности. Экономическое развитие — это борьба с первопричинами вызовов, а не с их последствиями.

Возьмем, к примеру, проект строительства Трансафганского железнодорожного коридора («Термез—Мазари-Шариф—Кабул—Найбабад—Харлачи»). Для стран Центральной Азии — это кратчайший выход к портам Индийского океана, снижающий логистические издержки на 30–40%. Для Пакистана и Южной Азии — это прямой доступ к ресурсам и рынкам нашего региона. Это мощнейший триггер развития сопредельных отраслей экономики, это новые рабочие места, доходы бюджетов и выход на траекторию ускоренного технологического развития. Но самое главное — этот коридор интегрирует Афганистан в процессы мирного, созидательного развития. Таким образом, Трансафганская магистраль — это не просто коммерческий или инженерный проект, это высокоэффективный миротворческий инструмент, который создает долгосрочные экономические стимулы для мира на афганской земле. Точно так же работают и другие масштабные трансграничные проекты, такие как CASA-1000 или газопровод TAPI. Их главная ценность заключается в том, что они формируют у всех сторон неделимый общий интерес в поддержании долгосрочного мира и стабильности в регионе.

– Какую роль в повестке дня играет общая экосистема и проблемы изменения климата? Ведь Центральная и Южная Азия испытывают колоссальное давление из-за экологических вызовов. 

– Это один из важнейших и наиболее чувствительных вопросов. Именно природа и наша общая экосистема нагляднее всего демонстрируют неразрывную связь между регионами и жизненную необходимость коллективного ответа на вызовы. Климатические изменения показывают, как тесно связаны вода, продовольственная и энергетическая безопасность, транспорт и жизнедеятельность людей. Когда тают ледники Памира и Тянь-Шаня, это напрямую бьет по водоснабжению и сельскому хозяйству как в Центральной, так и в Южной Азии. Засухи и экстремальные погодные явления — это наши общие вызовы, требующие только совместного ответа, поскольку они напрямую касаются экзистенциальных основ жизни сотен миллионов людей и влияют на траекторию нашего устойчивого развития.

Поэтому в повестку дня диалога включены вопросы совместной адаптации и обеспечения экологической устойчивости. Мы убеждены, что эффективные решения не могут быть изолированными национальными мерами, они должны носить трансграничный характер. На этом направлении мы активно работаем. В частности, наши афганские партнеры являются постоянными участниками водного диалога, организуемого Узбекистаном и Центральной Азией в целом. Делегации Афганистана принимали активное участие в Ташкентской водной неделе, конференциях по водной дипломатии и других региональных экологических форумах. Идет постоянный совместный поиск взаимоприемлемых и справедливых решений в сфере совместного управления водными ресурсами, ведь природа не знает политических границ. И сегодня мы видим, что в вопросах, которые потенциально могли бы выступать источниками напряженности, при правильном подходе заложена основа для взаимовыгодного сотрудничества. Осознание общности экологических угроз становится мощным драйвером нашей совместной созидательной работы.

– Какое место в этой масштабной трансрегиональной конструкции занимает культура и гуманитарное измерение? Насколько они важны?

— Я бы ответил так: это наше главное, фундаментальное направление. Хотя мы и начали наш разговор с экономики, инфраструктуры и климата, я убежден, что культурно-гуманитарную взаимосвязанность необходимо ставить на первое место. Экономика и логистика — это скелет, но культура и общая историческая память — это душа и сердце нашей интеграции.

Важно понимать, что наши страны разделяют общее пространство культурно-исторического и цивилизационного развития. Мы строим мосты доверия не на пустом месте, этот фундамент формировался веками. Термезский диалог назван в честь древнего города Термеза, который на протяжении тысячелетий служил воротами цивилизационного обмена между Центральной и Южной Азией.

На этой земле переплетались судьбы и государственные традиции великих империй. Начиная с Согдианы, древней Бактрии и Ахеменидского государства, проходя через эпоху Греко-Бактрийского царства, где зародился уникальный восточный и эллинистический синтез. Затем — Кушанская империя, которая явила миру первый образец тотальной межрегиональной интеграции и сделала Термез ключевым узлом Великого шелкового пути. В средние века Тюркские каганаты выступили надежными гарантами безопасности трансевразийских путей, а династия Газневидов создала мощнейший мост государственности, соединивший высокую культуру Мавераннахра с равнинами Индостана. Наконец, эпоха Темуридов и созданная Бабуром империя Великих Моголов стали абсолютным апогеем этого синтеза. Архитектурные шедевры Самарканда и Бухары нашли свое прямое отражение в величественных ансамблях Дели, Агры и Лахора, а на стыке староузбекского, персидского языков и санскрита сформировался единый культурный пласт, музыкальные и поэтические традиции которого до сих пор живут в генетическом коде наших народов.

Этот макрорегион веками развивался как священный перекресток мировых конфессий. Бактрия была колыбелью зороастризма. Отсюда через Афганистан на север и восток проникал буддизм — буддийские монастыри Фаязтепа и Каратепа в Термезе до сих пор хранят память об этом духовном мосте. Здесь мирно сосуществовали христианство несторианского толка, тенгрианство с его глубокой экологической философией гармонии человека и природы, и, конечно, ислам, впитавший в себя великое наследие веротерпимости и породивший феномен Восточного Ренессанса.

Все это сформировало уникальную, жизнеспособную культуру, которая вовсе не исчезла, а продолжает жить в наших повседневных деяниях, мыслях и традициях. Но само по себе это наследие в памяти не удержится — его необходимо постоянно возрождать, воссоздавать. История — это непрерывный пересказ, и наша ключевая задача заключается в том, чтобы вернуть эту великую историческую правду в активное общественное сознание. Я глубоко убежден, что осознание этой общности качественно повысит нашу взаимную ответственность за сохранение мира и стабильности.

– Но почему сегодня это наследие кажется забытым? 

– К сожалению, на протяжении последних полутора веков эта историческая память планомерно и намеренно стиралась из нашего сознания. Нам искусственно навязали деструктивный колониальный стереотип «Большой игры», внушив ложный миф о том, что наши регионы обречены на вечную раздробленность, геополитическое соперничество внешних сил и бесконечные конфликты. И мы до сих пор во многом живем под влиянием этого пагубного стереотипа, воспринимая Афганистан исключительно сквозь призму угрозы, а Южную Азию — как нечто далекое, чуждое и небезопасное.

Но мы не стоим на бесплодных руинах. Наша общая история жива. Оживить эту историческую память, развить глубокий экспертный дискурс, вернуть в сознание людей наше общее цивилизационное величие — это колоссальная историческая ответственность, лежащая на современных поколениях и политических элитах. Именно в этом состоит одна из главных, экзистенциальных целей Термезского диалога.

Когда граждане, интеллектуалы и лидеры в Ташкенте, Дели, Исламабаде или Кабуле начнут отчетливо видеть друг в друге не просто контрагентов по бизнесу, а наследников единого культурного кода, возникнет принципиально иной уровень доверия. Это чувство причастности к общему наследию станет самым надежным внутренним щитом против любых попыток внешних игроков раскачивать ситуацию извне и играть на региональных противоречиях. Осознание неделимости нашей судьбы заставит народы выбрать безальтернативную созидательную повестку дня и навсегда отказаться от войн.

В преддверии ташкентского раунда Термезского диалога становится очевидным, что Узбекистан предлагает международному сообществу принципиально иную, глубоко осознанную философию интеграции. Это не просто технократический подход к строительству железных дорог или прокладке линий электропередачи. Это доктрина, в которой физическая инфраструктура — лишь материальное воплощение прочных невидимых нитей общей истории. Будет сформировано это фундаментальное чувство ответственности и причастности — и тогда торговые транзиты, инвестиции и климатические проекты заработают естественно и бесперебойно, поскольку экономика станет логичным продолжением взаимного цивилизационного тяготения. Термезский диалог возвращает народам Азии их собственную историю, напоминая, чем важно дорожить и ради какого великого будущего необходимо сохранять мир и стабильность на этой священной земле.