Октябрьский визит госсекретаря США Марко Рубио с делегацией более чем из 100 американских компаний в Узбекистан должен придать новый импульс сотрудничеству США с пятью странами региона. Но главный вопрос встречи формата C5+1 – не геополитические декларации, а способность сторон договориться о финансировании, инфраструктуре и доступе к рынкам.
Ташкент – Центральная Азия получила возможность проверить, насколько далеко Соединенные Штаты готовы пойти в экономическом сближении с регионом, который одновременно обладает значительными запасами природных ресурсов, занимает важное положение на евразийских транспортных маршрутах и стремится расширить круг внешнеэкономических партнеров.
Масштаб делегации придал Самаркандской встрече особое значение, хотя количество компаний само по себе не подразумевает согласованных инвестиций или заключенных контрактов. Именно поэтому Самарканд стал проверкой нового этапа американской политики
в Центральной Азии: сможет ли Вашингтон перейти
от дипломатического присутствия к устойчивому коммерческому вовлечению в экономику региона?
Почему Центральная Азия нужна Вашингтону
Американский интерес к региону нельзя сводить исключительно
к геополитическим целям, он подкреплен вполне конкретной экономической основой.
ЦА располагает значительными запасами урана, меди и других полезных ископаемых, востребованных в энергетике, электронике, промышленности и производстве современных технологий.
Регион также стремится развивать переработку сырья, транспортную инфраструктуру, возобновляемую энергетику и цифровые отрасли.
Для США партнерство с центральноазиатскими государствами открывает возможности диверсифицировать источники поставок, поддерживать американские компании на новых рынках и формировать более устойчивые производственные цепочки.
Особое место занимают критически важные минералы. В сентябре 2024 г. Вашингтон и Ташкент подписали меморандум о сотрудничестве в этой сфере. Документ предусматривает содействие инвестициям
в горнодобывающий сектор, диверсификацию глобальных поставок и развитие экологически ответственных практик добычи и переработки.
Это подтверждает, что подготовка к нынешнему визиту
не начинается с чистого листа. Между сторонами уже существует основа для расширения связей, хотя конкретные коммерческие результаты необходимо оценивать по отдельным проектам.
Для администрации Трампа такая повестка органично вписывается в более широкий подход, где экономические договоренности, доступ к ресурсам и развитие промышленного сотрудничества рассматриваются как инструменты внешней политики.
Однако у этой стратегии есть пределы. Американские компании оценивают не только политические отношения, но и стоимость капитала, надежность регулирования, доступность инфраструктуры, гарантии защиты инвестиций и возможность получать коммерческую отдачу в приемлемые сроки.
Следовательно, ключевой вопрос для Вашингтона заключается
не только в том, как укрепить позиции в Центральной Азии,
но и в том, какие конкурентоспособные предложения американский бизнес готов выдвинуть региону.
Что Самарканд может предложить американскому бизнесу
Узбекистан имеет основания претендовать на роль одной
из центральных площадок американского экономического присутствия в регионе. Страна обладает крупным внутренним рынком,
развивает промышленность, транспортную инфраструктуру
и энергетический сектор, а также нацелена на привлечение зарубежных технологий и капитала.
При этом значение встречи в Самарканде выходит за рамки двусторонних отношений США и Узбекистана. Формат C5+1 объединяет Вашингтон с пятью государствами Центральной Азии, создавая площадку для многостороннего политического диалога. Такой формат позволяет участникам согласовывать позиции, учитывать общие интересы и вырабатывать коллективные подходы к вопросам региональной повестки.
Здесь можно выделить три направления, способных определить практическую ценность предстоящей встречи.
Первое – энергетика и промышленность. Странам региона необходимы инвестиции в генерацию электроэнергии, модернизацию сетей, энергоэффективность и технологическое обновление производств. Американские компании могут участвовать в поставках оборудования, инженерных проектах, сервисном обслуживании
и создании новых производственных мощностей. Но конкретная форма сотрудничества будет зависеть от финансовой структуры каждого проекта и его экономической обоснованности.
Второе – критически важные минералы. Для стран Центральной Азии принципиально важно не ограничиваться экспортом необработанного сырья. Развитие переработки, инженерных компетенций и выпуска продукции с более высокой добавленной стоимостью может увеличить экономическую отдачу от природных ресурсов.
Для американских партнеров это возможность разнообразить источники поставок. Для государств региона – шанс привлечь капитал, технологии и доступ к международным рынкам. Впрочем, такой результат потребует значительных вложений, долгосрочных контрактов, экологических гарантий и предсказуемых условий работы.
Третье – транспорт и логистика. Средний коридор, связывающий Китай и Центральную Азию с Европой через Каспийское море и Южный Кавказ, приобрел дополнительное значение на фоне стремления участников международной торговли диверсифицировать маршруты.
Развитие этого направления требует не только строительства инфраструктуры, но и согласования таможенных процедур, повышения пропускной способности портов, железных дорог и пограничных переходов. США могут содействовать инвестициям и продвижению коммерческих связей, однако эффективность маршрута будет зависеть прежде всего от координации самих стран региона и экономической конкурентоспособности перевозок.
Таким образом, наиболее реалистичная задача Самаркандской встречи – определить конкретные проекты, ответственных участников и механизмы финансирования, а не ограничиваться общими заявлениями о взаимной заинтересованности.
Пять стран – пять экономических интересов
Однако хотя формат C5+1 предполагает коллективное взаимодействие, государства Центральной Азии имеют разные экономические приоритеты.
Казахстан обладает значительной ресурсной базой и играет важную роль в развитии транзитных маршрутов. Для него особенно актуальны привлечение капитала, технологическое партнерство
и расширение рынков сбыта.
Узбекистан заинтересован в промышленной модернизации, развитии энергетики, привлечении инвестиций и укреплении региональной взаимосвязанности. Его преимущество заключается
в сочетании крупного внутреннего рынка с возможностью выступать площадкой для проектов, ориентированных на соседние страны.
Кыргызстан и Таджикистан уделяют большое внимание энергетике, инфраструктуре, устойчивому развитию и использованию гидроэнергетического потенциала. Для них сотрудничество может способствовать модернизации экономик и привлечению ресурсов
в капиталоемкие проекты.
Туркменистан, располагающий значительными запасами природного газа, заинтересован в энергетических связях
и диверсификации внешнеэкономических контактов.
Общий формат дает этим странам дополнительный дипломатический вес, позволяя обсуждать региональные проблемы совместно с крупнейшей экономикой мира. При этом он не отменяет необходимости двусторонних переговоров и учета национальных интересов.
Именно способность сочетать региональные инициативы
с конкретными национальными проектами стала одним из критериев эффективности C5+1.
Самарканд как проверка нового этапа C5+1
Самаркандская встреча имела символическое значение: формат, учрежденный в Самарканде в 2015 г., возвращается в Узбекистан
в момент, когда его повестка становится более экономически ориентированной.
За десять лет C5+1 прошел путь от дипломатического диалога
до встреч на уровне президентов, а вопросы безопасности
и политической координации дополнились инвестициями, критически важными минералами, транспортной связанностью и цифровыми технологиями.
Сегодня перед участниками стоит задача закрепить этот переход практическими результатами.
Для Вашингтона успех означает расширение коммерческих связей с регионом, выстраивание более диверсифицированных цепочек поставок и появление устойчивых возможностей для американского бизнеса. Для пяти центральноазиатских государств – привлечение капитала и технологий без чрезмерной зависимости от одного внешнего партнера.
Для Узбекистана Самарканд стал площадкой, позволяющей укрепить его роль в региональной дипломатии и одновременно продвинуть собственную инвестиционную и промышленную повестку. Но окончательный результат определили не представительность американской и других делегаций и не символика места проведения, а подписанные документы, условия финансирования, запущенные проекты и способность сторон выполнять взятые обязательства.
Таким образом, Самарканд стал новым этапом
в отношениях США и Центральной Азии.
Фаррух Эрманов
ведущий научный сотрудник ИСМИ
